fbpx

Екатерина Малиевская хочет лечить депрессию психоделиками. Её стартап провёл IPO и стоит почти $2 млрд. Мы поговорили с ней о борьбе со стигмой и претензиях коллег

«Мы не выбираем месседж, который распространяют медиа»

Недавно, выступая на научной конференции, вы рассказывали, чем занимается Com­pass Path­ways, и особенно подчеркнули, что это не просто psy­che­del­ic com­pa­ny или mag­ic mush­room com­pa­ny, а именно компания, которая использует псилоцибин, чтобы лечить депрессию. Почему для вас принципиально это разграничение?

— Фундаментальная разница — в фокусе компании. В области исследования психоделиков есть компании, которые называют себя psy­che­del­ic-inspired: они сосредоточены на изучении химического строения психоделиков. А мы сосредоточены на пациентах и их неудовлетворённой потребности.

Просто у нас появилась надежда, что псилоцибин позволит трансформировать практику лечения психических расстройств. Но если окажется, что другие компоненты или лекарства, виды терапии или технологии отвечают тому же запросу, мы также обратим на них внимание.

При этом когда про вас пишут СМИ, они постоянно используют выражение mag­ic mush­room com­pa­ny. Как вы к этому относитесь?

— Мы намеренно подчёркиваем разницу — но это то, что видят люди, верно? Если написать в заголовке mush­room com­pa­ny, больше людей прочитает материал. Психоделики сейчас очень популярны, и это отличный кликбейт. Но это очень упрощённое представление о компании. Оно не недостоверно, но не даёт полной картины нашей деятельности. Мы не выбираем месседж, который распространяют медиа. Всё, что мы можем, — хранить верность нашему собственному месседжу.

Также я хочу добавить, что наш псилоцибин вообще не из галлюциногенных грибов, — он синтетический.

Почему вы предпочли синтетический псилоцибин натуральному?

— Наша миссия — сделать инновации в сфере охраны психического здоровья доступными для пациентов. Лекарство должно быть бесплатным для людей, которые в нём нуждаются, — то есть оплачивать его должна национальная система здравоохранения. Чтобы этого добиться, нам придётся пройти через очень жёсткие регуляторные процессы. И поэтому нам нужна чистейшая форма псилоцибина.

Это очень трудно, если не невозможно, — достать чистый экстракт псилоцибина из галлюциногенных грибов и получить продукт, соответствующий стандарту GMP, потому что всё зависит от типа гриба. Вдобавок в грибах есть другие алкалоиды, чей эффект, о котором мы не знаем, может навредить. Это же не просто: «О, я съел грибы, это был потрясающий опыт, и это значит, что они мне подходят».